Почти центр вселенной

БАК

koromelka@gmail.com — Tue, 08 Jul 2008 20:17:56 GMT

Хотела спросить у вас... а кто _не_ слышал вообще о существовании так называемого Большого Адронного Коллайдера? Именно о том гигантской многокиллометровой штуке в Европе, которая заставляет сталкиватсья частицы... столкновение которых в теории может вызвать появление стабильной черно дыры. Конечно есть и сторона, кторая против запуска этого коллайдера, но есть и те, кто за. Забавно, но тех, кто против празительно много :) Кто-нибудь хочет узнать о этой странной штуковине?))
В целом, забегая вперед, по одной из теорий, образовавшиеся черные дыры могли возникнуть как раз из-за неудачных экспириментов цивилизаций, похожих на нашую. То есть с таким же уровнем развития... И тем не менее подобные экспиременты позволяют изучить неизведанную часть науки, что позволит нашей цивилизации перейти на новый уровень развития. Вплоть до тех самых путешествий по космосу... как в фильмах, ей богу :)

Кошки

koromelka@gmail.com — Mon, 07 Jul 2008 18:51:57 GMT

Сегодня у меня будет подборка прекрасных кошек :))
Прошу использовать)

SN 1006

koromelka@gmail.com — Sun, 06 Jul 2008 17:06:43 GMT

Тадам...
Хотела же забросить к чертям этот журнал... не получается.
И так новый космос...

Тонкая лента газа выглядит устрашающе в нашей галактике. Пхож на след инверсии от НЛО. Или след от черной дыры...
На самом деле изображение снял космически телеском HUBBLE и изображает тонкую секцию остатка сверхновой звезды, вызванного звездным взрывом, который произошел больше, чем 1000 лет назад.
1-го мая 1006 года НЭ наблюдатели из разных точек нашей планеты, от Африки до Европы и Дальнего Востока засвидетельствовали и сделали отметки о свете от того, что теперь называют SN 1006. Огромный взрыв сверхновой звезды, вызванный заключительной фазо белой карликовой звезды почти 7 000 световых лет назад. Сверхновая звезда была вероятно самой яркой звездой, когда-либо замеченной людьми, и превзошла Венеру как самый яркий объект в ночном небе. Только луна могла превзойти этот свет. Это свечение было видно в течение многих недель и оставалось видимым невооруженному глазу в течении по крайней мере двух с половиной лет.
Только в середине 1960-х годах, астрономы сначала обнаружили почти круглое кольцо материала в зарегестрированной позиции сверхновой звезды. Кольцо было поперек в 30 аркминут, тот же самый угловой угловой диаметр,как у полной луны. Размер остатка подразумевал, что взрывная волна от сверхновой звезды расширилась почти в 20 миллионов миль в час за эти почти 1000 лет, с тех пор как взрыв произошел.
Сегодня мы знаем, что SN 1006 имеет диаметр почти 60 световых лет, и кольцо при этом расширяется примерно со скоростью в 6 миллионов миль в час.
Это изображение - соединение водородных легкий наблюдений, взятых с Hubble's Advanced Camera в феврале 2006го года и Wide Field Planetary Camera 2 наблюдения в синем, желто-зеленом и почти инфракрасном свете, взятом в апреле 2008-го года. Остаток сверхновой звезды, видимый только в водородном-легком фильтре был назначен красный оттенок в картинке.

Имя объекта: SN 1006
Позиция: R.A. 15h 02m 48s.40 Dec. -41° 54' 42".00
Дистания: 6850 световых лет
Размер: 5 световых лет

Собственно это полный вид:

Превая картинка:
JPEG (4940 x 4586 pix) 14.38 MB
TIFF (4940 x 4586 pix) 37.22 MB

Вторая картинка:
TIFF (3311 X 3311 pix) 29.23 MB

Скоро зима

koromelka@gmail.com — Fri, 09 Nov 2007 11:40:00 GMT

Пенсионер подорвался у себя дома на одной из собственных «растяжек»

koromelka@gmail.com — Wed, 07 Nov 2007 12:28:33 GMT

Житель Нижегородской области установил у себя дома более десяти взрывных устройств и погиб, подорвавшись на одном из них, сообщает РИА «Новости».

Как заявил во вторник представитель пресс-службы областного ГУВД, тело 69-летнего пенсионера со множественными резаными ранениями брюшной полости и шеи милиционеры нашли в его доме в деревне Пискуны Уренского района области. Прибывшая на место происшествия следственно-оперативная группа не смогла приступить к осмотру по причине того, что весь деревянный дом, принадлежавший погибшему, был напичкан самодельными взрывными устройствами.

Прибывшие на место происшествия взрывотехники обнаружили, что почти к каждому окну в доме присоединены «растяжки», один конец которых крепился к створке окна, а другой - к взрывному устройству. Даже вешалка с одеждой пенсионера была заминирована с двух сторон.

В ходе оперативно-следственных мероприятий установлено, что хозяин дома погиб от одного из таких устройств, которое он установил посреди комнаты между печкой и сундуком. По версии следствия, нетрезвый пенсионер зашел в комнату, предварительно забыв снять «растяжку» и подорвался. По словам соседей погибшего, он страдал психическим расстройством и часто употреблял спиртные напитки.

Сотрудник пресс-службы добавил, что всего взрывотехники обезвредили 11 таких взрывных устройств. Также квартире пенсионера в Канавинском районе Нижнего Новгорода милиционеры также обнаружили еще два взрывных устройства. Одно из них хозяин прикрепил к входной двери, а вторая растяжка располагалась между подоконником и телевизором.

возвращение??

koromelka@gmail.com — Sat, 03 Nov 2007 11:58:31 GMT

Меня кто-нибудь ещё помнит?
Мой журнал ценят сегодня и забудут завтра...

п.с. интересно... моя последняя запись была сделана почти через год после создания журнала...

про кис)

koromelka@gmail.com — Wed, 18 Apr 2007 10:20:25 GMT

Если бы кисы были менее разумны и более слабохарактерны, их можно было бы посылать за покупками в магазин и давать другие мелкие поручения. Но какой это был бы кошмар для кис, вы только представьте себе!

К примеру, захотелось хозяину откушать коньяку перед сном. Хозяин будит кису, сладко спящую на подушке с кисточками и видящую нужные сны, и вручает ей записку в магазин. Горько вздохнув, киса идет в прихожую, вязаные варежки и валеночки надевает, натягивает тулупчик кошачий, шарфом заматывая от мороза ушки, саночки со специальной сеткой берет с собою и еще раз сокрушенно покачав головой, выходит в ночь. В неверном свете подворотных ламп, в качающемся свете уличных фонарей бредет киса, увязая в снегу и сжимая в лапке заветную записку. Путь кисы лежит мимо мусорных баков с дородными страшными крысами, мимо рычащих автомобилей и орущих людей, кисе страшно и очень хочется домой, на подушку с кисточками и чтоб непременно нужный сон. В магазине киса, голову в плечи втягивая от скрежета саночек по полу, бредет к прилавку и протягивает скомканную в лапке записочку. Суровый горный продавец достает бутылку коньяка и ставит в сеточку на санках, при этом беря у кисы из кармашка деньги и отсчитывая нужное. Если покупателей нет и продавцу скучно, он может даже донести саночки до снега, избавляя кису от неприятного звука трущегося о камень металла. И киса снова идет сквозь метель и неверные мятущиеся тени обратно, к хозяину, аккуратно объезжая ямы и стараясь не перевернуть драгоценный груз. Втащив санки по лестнице, киса заходит домой, снимает варежки, валеночки и кошачий тулупчик, снова вздыхает и идет на подушку с кисточками смотреть нужный сон, но долго еще не может заснуть, все слышится ей голос хозяина:
"Киса, а хлеб? Сбегай быстренько"...

konoplinovich через e_apraksina

5 фирм, которые покорили мир

koromelka@gmail.com — Wed, 11 Apr 2007 15:21:52 GMT

Крупнейшие российские компании зарабатывают на экспорте нефти, газа, металлов. Однако БГ нашел российских предпринимателей, бизнес которых с сырьем никак не связан, но тем не менее их компании занимают ведущие позиции на мировых рынках

Давид Ян, ABBYY

В разных странах — до 95% рынка программного обеспечения по распознаванию текстов
Основатель ABBYY Давид Ян родился в Ереване, по образованию — физик с дипломом МФТИ. Компанию основал в 1989 году, на 4-м курсе, тогда она делала только один продукт, словарь Lingvo, идея которого пришла ему в голову на семинаре по французскому языку. Итоги первого года продаж — 15 официальный копий. И более 50 000 — нелегальных.
Международный успех пришел с другим продуктом — программой распознавания текста FineReader, которая сегодня считается лучшей в своей области. На создание текущей, восьмой, версии FineReader было потрачено около 850 человеко-лет. Результат — больше половины сканеров в мире поставляется с FineReader. Но главное вовсе не это. К 2015 году компания планирует разработать новые технологии, которые, по словам Яна, «позволят человеку общаться с компьютером на человеческом языке, а не на компьютерном, как это происходит сейчас».

Сергей Петров, «Рольф»

№1 среди автомобильных дилеров Европы
В 1991 году Петров основал собственный прокатный бизнес: брал машины на длительный прокат в других фирмах и сдавал на более короткий срок клиентам. Чуть позже удалось купить восемь подержанных «ниссанов», а еще позднее — взять товарным кредитом 40 Mitsubishi Lancer. Эта сделка и стала началом долгого романа Петрова и японцев. Ему удалось невозможное — стать эксклюзивным дистрибьютором марки.
Это позволило Петрову построить гигантскую империю. А Mitsubishi остаться на плаву: до появления «Рольфа» продажи компании на европейских рынках были ничтожными. С появлением «Рольфа» Mitsubishi смогла существенно улучшить свои показатели в Старом Свете. За прошедший год «Рольф» принес почти $139 млн прибыли до уплаты налогов и сборов. При этом Петров, как говорят, чужд пафоса — он не покупает телефон Vertu, поскольку его старый Samsung еще работает.

Евгений Касперский, «Лаборатория Касперского»

№7 в мире по производству антивирусного программного обеспечения
В своих ранних интервью Евгений Касперский сравнивает свою работу с профессиональной деятельностью врача-венеролога: и тот и другой, мол, помогают недалекому гражданину избавиться от последствий случайных связей. В первых версиях «Антивируса Касперского» полная проверка жесткого диска в полном соответствии с современной русской лексикой именовалась «шмоном», а пользователь, соглашающийся на предложение программы, нажимал кнопку «Угу», а не «ОК», как это следовало бы предположить.
Из рядового сотрудника скромной фирмы «Ками» (сейчас эта компания стала довольно крупным системным интегратором) Касперский стал мировой знаменитостью и гуру. Его основное детище — «Антивирус Касперского» — сумел занять 1% всего мирового рынка антивирусного ПО. Строго говоря, сам Касперский бизнесом не занимается. Показательный факт: на сайте лаборатории имя Евгения не входит в список топ-менеджмента, формально его должность звучит как «руководитель антивирусных исследований». Все деловые вопросы решает его бывшая супруга Наталья.

Майкл Мэтьюс, «ЭкспоПУЛ»

2/3 мирового производства радиоламп
Саратовский завод «Рефлектор» построили после Великой Отечественной как самое крупное в СССР производство радиоламп. В 1990-е завод пришел в упадок, и за $500 000 его купил американец Майкл Мэтьюс, некогда — первый продюсер Джими Хендрикса. Он придумал, что с этими радиолампами делать. Они незаменимое комплектующее для лучшей в мире звукоусиливающей аппаратуры. Теперь продукция «Рефлектора», который принадлежит компании Мэтьюса «ЭкспоПУЛ», занимает 2/3 рынка радиоламп в мире. Правда, в 2004 году Мэтьюс едва всего не лишился. На его завод (вернее, на землю, которую завод занимал) покусились рейдеры. Пока шли суды, Мэтьюс в Саратове организовал общественное движение «Рок-н-ролл против коррупции» под лозунгами «Выгони крыс». В войне, которая длилась полтора года, он победил — получил письмо из администрации президента, в котором говорилось, что завод «очень важен для российской экономики. Мы продолжим следить за событиями и можем заверить вас, что у вас больше не будет проблем».

Сергей Орловский, Nival Interactive

Один из ведущих производителей компьютерных игр в мире
Делать игры Орловский начал еще в институте (факультет вычислительной математики МГУ). Nival Interactive основал в 1996 году. А в 2005 году первым среди российских предпринимателей этого профиля продал контрольный пакет акций американскому инвестфонду Ener1, сохранив за собой «значительный пакет акций». Его размер и сумма сделки не разглашается, а слухи, которым верить нельзя, называют суммы от $10 до 16 млн. Сегодня Nival — один из ведущих разработчиков компьютерных игр в Европе. На ее счету серия «Аллоды», «Проклятые земли», «Демиурги», «Блицкриг» и «Операция Silent Storm», а также продолжение знаменитой серии Heroes of Might and Magic V (HoMM V), разработанное по лицензии Ubisoft Entertainment и получившее ряд престижных наград и премий от российской и зарубежной прессы. HoMM V стала хитом №1 в Великобритании, Франции, Новой Зеландии. Месяц была в топдесятке продаж США.

www.bg.ru

Antennae Galaxy NGC 4038/4039

koromelka@gmail.com — Thu, 05 Apr 2007 07:25:25 GMT

Итак всем любителям космоса посвящается... Свежачокс, как горовиться. Опубликовано в октябре 2006-го года. Характеристики:
Дистанция: 62 миллиона световых лет.
Интструмент: ACS/WFC
Дата экспозиции: 21 Июля 2004г. и 16 февраля 2005г.
Время экспозиции: 4.9 часа
Релиз: 17 Октября 2006г.
Фильтры: F435W(B), F550M(y), F658N(Halpha+[N II]), и F814W(I)

НАСА при помощи орбитального телескопа «Хаббл» зафиксировало момент слияния галактик, принадлежащих к числу ближайших к нам активно взаимодействующих пар галактик.
Эти сталкивающиеся галактики именуют «Антеннами» (Antennae, NGC 4038/4039). Антенны находятся на расстоянии приблизительно 60 миллионов световых лет от Земли в созвездии Ворона и получили свое прозвище из-за тонких антенновидных потоков газа, видных через оптические телескопы. Эти «антенны» образовались в результате столкновения галактик. Процесс столкновения пребывает на ранней стадии: оно началось около 500 миллионов лет назад и в наши дни продолжается.
На фотоснимке запечатлены галактики Антенны, находящиеся в процессе взаимопроникновения. Столкновение спровоцировало образование огромного количества звезд. На снимке запечатлены сколения десятки тысяч формирующихся новых звезд.
Интересно, что снимки подтверждают вероятность формирования галактик подобных нашему Млечному пути и туманности Андромеды путем слияния небольших галактик. Большинство этих скоплений рассеются в течение 10 миллионов лет, и лишь около ста самых крупных превратятся в большие конгломераты звезд, так называемые шаровые скопления, присутствующие во многих галактиках, сообщает National Geographic.
Наблюдаемое активное звездообразование должно помочь астрономам уточнить максимальную массу, которой может обладать сформировавшееся новорожденное светило (ведь самые массивные звезды очень быстро взрываются в виде сверхновых и поэтому в старых скоплениях они встречаются чрезвычайно редко).

(в разрешении 2400х3000 620Кб под катом, а огромные размеры: 3915 x 3885 в формате JPEG и TIFF размера 15Мб и 32Мб соответственно)

Фотки оригиналов (для увеличения кликнуть):


F435W (B)		F550M (y)

F658N (H-Alpha+[N II])		F814W (I)

Видео:

Под катом ещё:

p.s. и это... я понимаю любителей космоса, но собирать информацию по инету не так просто. Вы хоть пост попеарьте ради благодарности, и звезд в журнале станет больше ;)

без слов...

koromelka@gmail.com — Wed, 04 Apr 2007 06:40:53 GMT

мне сказали
что ты меня все еще любишь

что ты звонишь
когда меня нету дома

читаешь мои любимые книги
чтобы быть внутренне ближе

ходишь за мной по пятам
в офисе и магазине
к знакомым

говорят, тебя даже видели рядом со мной
весной
на гриле
далеко за городом
и даже на конференции по недвижимости в Париже

и это
несмотря на то
что мы друг с другом практически не говорили

и по известным причинам
я в ближайшем будущем тебя, как мне кажется, не увижу

хочешь узнать почему?

потому что на мокрой дороге в Ригу
тебя разорвало, размазало, разбросало
и перемешались в единую массу волосы, мясо, кости
и какое-то даже сало
и отдельно лежала оскаленная голова

потому что я был на похоронах
как положено
покупал цветы

потому что ты
два года уже мертва

но

может быть, это все-таки правда

потому что какой-то странный
травянистый запах
бывает в ванной

ранним утром
я иногда захожу на кухню

там
внезапно
вымыты все тарелки
и накурено
и съедена вся халва

автор видимо - ry_ichi

аттракцион

koromelka@gmail.com — Tue, 03 Apr 2007 11:56:33 GMT

забавные аттракционы... Интересно, они должены развлекать или пугать?
Kingda Ka
Джексон, Нью Джерси, США
Открыт: 2005г.
Характеристики: высота 456 футов, скорость 128 миль в час, длинна 3118 футов. Разгон до 128 миль в час за... 3.5 секунды. За которые люди испытывают нагрузку в 4G

Top Thrill Dragster
Sandusky, Охайо, США
Открыт: 2003г.
Характеристики:
высота 420 футов, скорость 120 миль в час, длинна 2800 футов. Разгон до 120 миль в час за... 4 секунды.

Водка спасет мир

koromelka@gmail.com — Sat, 24 Mar 2007 13:54:22 GMT

Трое жителей Приморья умерли после участия в соревновании на выпивание водки. Первенство участники оценили в 2 тыс. рублей. После 15 выпитых бутылок спиртного компания алкоголиков упала замертво.

В Пограничном районе Приморья завершено следствие по факту гибели троих жителей района. По данным судебно-медицинской экспертизы, причиной смерти стала водка.

Как сообщили в штабе ОВД Пограничного района, двое жителей села Пограничное и двое жителей села Софье-Алексеевское решили заключить пари, кто больше выпьет водки. На кон поставили немногим более 2 тыс. рублей. В течение вечера под крики и подбадривания местных болельщиков компания из четырех приятелей опустошила 15 бутылок водки.

Как сообщает дальневосточное агентство «Восток-Медиа», употребив всю купленную водку, компания алкоголиков без чувств погрузилась в сон. Позднее прибывшая бригада «скорой помощи» констатировала смерть троих спорщиков. Патологоанатомы установили, что в крови каждого из погибших содержание этилового спирта превышало допустимую норму в 3-4 раза.

Соревнования по распитию алкогольных напитков уже не первый раз заканчиваются летальным исходом. Так, в мае 2006 года в Волгодонске чемпионат по распитию водки закончился смертью победителя. Как передает агентство Reuters, соревнование устроил владелец местного продуктового магазина. Участникам первенства он «поставил» 10 литров водки. В конкурсе принимали участие шесть человек. Пятеро из них сошли с дистанции досрочно. Лидер продержался 40 минут, выпив за это время полтора литра водки. Довольного победой участника увезли на такси домой, где он умер спустя 20 минут. Серебряный и бронзовые призеры оказались в коме. А директору магазина было предъявлено обвинение в убийстве.

http://gazeta.ru

Чему и как учат американских Буратин? Америка глазами русской провинциалки

koromelka@gmail.com — Fri, 23 Mar 2007 07:26:39 GMT

Одно из немногих, чем мы можем утереть нос Америке – это наше образование. Наш стабильный троечник без труда выходит в отличники среди своих сверстников в американской школе. Перевести метры в дециметры или ярды в метры в выпускном классе – сделать серьезную заявку на получение гранта для дальнейшего образования, вроде как у нас выиграть краевую олимпиаду по математике.

1. Школьное образование.
Программа в школах (как и в колледжах и университетах) вариативная, т.е., нет понятия единой программы обучения. Есть ряд обязательных предметов в минимальном объеме, а остальные определяет сам ученик. Ему необходимо набрать определенное количество баллов к окончанию учебного заведения. Видимо, понятие «нагрузка» существует и у американских педагогов. А наберет он их математикой, физикой, биологией или пением, физкультурой, рисованием, – по большому счету, не важно. Недальновидность такого подхода к обучению станет явной для ученика только при продолжении образования. И сколько времени он будет получать это своё «среднее» образование – тоже никого не волнует. При школах есть даже детские сады для детей учеников.

По этой причине нет понятия «класс» и «одноклассники» в значении объединенного единой учебной программой, общими учителями и уроками коллектива сверстников. Этими коллективами являются всевозможные спортивные секции, кружки, факультативы. Основной предмет в американских школах – это физкультура. Спортивные залы, стадионы, бассейны есть практически в каждой школе. Сама же школа представляет собой скорее школьный городок – комплекс зданий, не обязательно соединенных крытыми переходами. Отдельные классы в школе располагаются в помещениях типа морских грузовых контейнеров с узкими щелями окон под крышей. Клаустрофобам – смерть, а наши санитарные врачи по гигиене детей и подростков закрыли бы все американские школы навсегда!

Обязательный атрибут школьного городка – огромная автомобильная парковка. Поразившись первый раз такому количеству автомобилей около школы (это ж сколько учителей в этой школе работает!), получила разъяснение – это машины учеников. Водительские права американцы получают в 15 лет. У состоятельных родителей стимулом к хорошей учебе отпрыска служит обещание поменять ему автомобиль на более престижный – в случае успешного завершения учебы (не только школы, но и отдельного класса). Выпадение осадков в виде снега толщиной 2 см отменяет занятия в школах по причине аварийно-опасных дорог.

Наличие школьных автобусов на ситуацию не влияет – как можно ученику, владельцу «Порше» (есть и такие!) ездить на школьном автобусе, хоть и пару раз в год?! Школьные автобусы – это каста неприкасаемых в автомобильном транспорте. Если едут школьные автобусы – напряжение на трассе как у нас при проезде правительственного кортежа. Остановившийся автобус откидывает на проезжую часть знак «Стоп», и нарушение этого знака автоматически ведет к потере водительских прав.

В процессе обучения, по результатам сдачи ежегодных итоговых тестов, ведется рейтинг успеваемости и достижений потенциальных студентов – в каждом штате и обще-американский. Т.е., за тобой так же, как и в случае кредитной истории, внимательно наблюдает всевидящее око дяди Сэма. И в последний год обучения в школе уже колледжи начинают делать тебе предложения, а ты выбираешь, кого осчастливить своей светлой головкой, кто более заманчивые финансовые (в основном!) условия тебе предлагает.

2. Колледж – это следующая ступень обучения. В большинстве случаев она является и достаточной для безбедного дальнейшего существования. По нашим меркам – это ПТУ (а школьная программа – это 9 классов). В колледже можно учиться без особых финансовых проблем, имея успехи не только в обучении, но и в спорте. Ибо каждый колледж имеет свои спортивные команды, защищающие его честь, и старается их укомплектовать соответствующими кадрами.

3. Высшее образование.
Получение высшего образования доступно далеко не всем. Ибо в среднем стоимость обучения в университете составляет 25-45 тысяч в год (без проживания). Часто студенты берут образовательный кредит и вместе с дипломом получают многотысячный долг. Но наличие диплома о высшем образовании гарантирует приличный (зависящий от престижности вуза) минимум зарплаты. Однако получение самого диплома далеко не так однозначно, как в наших вузах. Мы, при отсутствии академических задолженностей и положительной оценке при защите дипломного проекта, получаем свои вожделенные корочки однозначно. Там же члену комиссии на защите диплома может показаться, что вот в этой теме вам еще не мешало бы взять три курса месяца на три, и пройти стажировку по этой теме, и, может, через полгода можно будет еще раз попробовать защитить свой проект… Т.е., КОРОЧКИ вам не дадут! Нашему дипломнику-отличнику (именно отличнику!), даже обучающемуся на бюджетной основе, при таком развитии финала потребовалась бы реанимация.

4. Специальное образование.
Система профессиональной подготовки отличается в корне от нашей. Т.е., если профессиональным навыкам слесаря или строителя можно научиться за 3 месяца, то незачем тратить на это два года. Центр подготовки имеет множество классов различной направленности, и в них квалифицированные специалисты дадут необходимый объем профессиональных знаний и «корочки», позволяющие тебе выполнять конкретный вид работ. Часто эти курсы можно получить бесплатно (все-таки, кому-то работать надо, и по стандартам!) Наши инженеры и кандидаты технических наук без труда становятся универсальными рабочими, способными выстоять в профессиональной конкуренции в период сокращения производства и увольнения рабочих.

В этих же центрах работают языковые курсы для эмигрантов, разного уровня подготовки. Я, с моим школьно-вузовским английским двадцатилетней давности (оцените качество преподавания!), попала на третью ступень, а в группе у нас было 11 мексиканцев, трое перуанцев, четверо вьетнамцев и трое нас, русских. Попали, наконец, великороссы в нацменьшинства. Преподаватель разговаривает только на английском, немного понимает испанский (Мексика за околицей). Основной упор делается не на разговорный язык, а на предметный - что как называется. Про ассимиляцию эмигрантов в американскую действительность с её правилами и законами на этих курсах речь не шла. Может, для этого есть другой курс?

Получая возможность отправить наших детей на учебу «по обмену» в Америку, мы надеемся на ОБМЕН знаниями, навыками, информацией. Но американским тинэйджерам чаще всего предложить на обмен нечего. У них нет ни знаний, ни эрудиции, ни культуры, но самое обидное, что они и от вас ничего НЕ ЖЕЛАЮТ брать, им это НЕИНТЕРЕСНО! Основной источник информации у них – телевизор, передачи в котором делятся поровну на мыльные оперы, ток-шоу и телепроповеди различных сект. Они нелюбознательны, самоуверенны, эгоистичны, самодостаточны. А американский язык – это вроде и английский, но не аристократов, а прислуги (вспомните классический фильм «Моя прекрасная леди»).

Цените наше среднее образование, оно в другом полушарии вполне может конкурировать с их высшим – в практическом применении знаний. А для чего мы, иначе, учимся?

http://shkolazhizni.ru/authors/Katenok-13/

любовь и смерть

koromelka@gmail.com — Thu, 22 Mar 2007 12:08:08 GMT

Монолог жены погибшего на тушении АЭС пожарника.
Очень тяжелое чтиво. Нервным не читать.

"Я не знаю, о чем рассказывать... О смерти или о любви? Или это одно и
то же... О чем?
... Мы недавно поженились. Еще ходили по улице и держались за руки,
даже если в магазин шли... Я говорила ему: "Я тебя люблю". Но я еще не
знала, как я его любила... Не представляла... Жили мы в общежитии пожарной
части, где он служил. На втором этаже. И там еще три молодые семьи, на всех
одна кухня. А внизу, на первом этаже стояли машины. Красные пожарные машины.
Это была его служба. Всегда я в курсе: где он, что с ним? Среди ночи слышу
какой-то шум. Выглянула в окно. Он увидел меня: "Закрой форточки и ложись
спать. На станции пожар. Я скоро буду".
Самого взрыва я не видела. Только пламя. Все, словно светилось... Все
небо... Высокое пламя. Копоть. Жар страшный. А его все нет и нет. Копоть от
того, что битум горел, крыша станции была залита битумом. Ходили, потом
вспоминал, как по смоле. Сбивали пламя. Сбрасывали горящий графит ногами...
Уехали они без брезентовых костюмов, как были в одних рубашках, так и
уехали. Их не предупредили, их вызвали на обыкновенный пожар...
Четыре часа... Пять часов... Шесть... В шесть мы с ним собирались ехать
к его родителям. Сажать картошку. От города Припять до деревни Сперижье, где
жили его родители, сорок километров. Сеять, пахать... Его любимые работы...
Мать часто вспоминала, как не хотели они с отцом отпускать его в город, даже
новый дом построили. Забрали в армию. Служил в Москве в пожарных войсках, и
когда вернулся: только в пожарники! Ничего другого не признавал. (Молчит.)
Иногда будто слышу его голос... Живой... Даже фотографии так на меня не
действуют, как голос. Но он никогда меня не зовет... И во сне... Это я его
зову...
Семь часов... В семь часов мне передали, что он в больнице. Я побежала,
но вокруг больницы уже стояла кольцом милиция, никого не пускали. Одни
машины "Скорой помощи" заезжали. Милиционеры кричали: машины зашкаливают, не
приближайтесь. Не одна я, все жены прибежали, все, у кого мужья в эту ночь
оказались на станции. Я бросилась искать свою знакомую, она работала врачом
в этой больнице. Схватила ее за халат, когда она выходила из машины:
"Пропусти меня!" - "Не могу! С ним плохо. С ними со всеми плохо". Держу ее:
"Только посмотреть". "Ладно, - говорит, - тогда бежим. На
пятнадцать-двадцать минут". Я увидела его... Отекший весь, опухший... Глаз
почти нет... "Надо молока. Много молока! - сказала мне знакомая. - Чтобы они
выпили хотя бы по три литра". - "Но он не пьет молоко". - "Сейчас будет
пить". Многие врачи, медсестры, особенно санитарки этой больницы через
какое-то время заболеют... Умрут... Но никто тогда этого не знал...
В десять утра умер оператор Шишенок... Он умер первым... В первый
день... Мы узнали, что под развалинами остался второй - Валера Ходемчук. Так
его и не достали. Забетонировали. Но мы еще не знали, что они все -
первые...
Спрашиваю: "Васенька, что делать?" - "Уезжай отсюда! Уезжай! У тебя
будет ребенок". А я - беременная. Но как я его оставлю? Просит: "Уезжай!
Спасай ребенка!" - "Сначала я должна принести тебе молоко, а потом решим".
Прибегает моя подруга Таня Кибенок... Ее муж в этой же палате... С ней
ее отец, он на машине. Мы садимся и едем в ближайшую деревню за молоком.
Где-то три километра за городом... Покупаем много трехлитровых банок с
молоком... Шесть - чтобы хватило на всех... Но от молока их страшно рвало...
Все время теряли сознание, им ставили капельницы. Врачи почему-то твердили,
что они отравились газами, никто не говорил о радиации. А город заполнился
военной техникой, перекрыли все дороги... Перестали ходить электрички,
поезда... Мыли улицы каким-то белым порошком... Я волновалась, как же мне
завтра добраться в деревню, чтобы купить ему парного молока? Никто не
говорил о радиации... Только военные ходили в респираторах... Горожане несли
хлеб из магазинов, открытые кульки с булочками... Пирожные лежали на
лотках...
Вечером в больницу не пропустили... Море людей вокруг... Я стояла
напротив его окна, он подошел и что-то мне кричал. Так отчаянно! В толпе
кто-то расслышал: их увозят ночью в Москву. Жены сбились все в одну кучу.
Решили: поедем с ними. Пустите нас к нашим мужьям! Не имеете права! Бились,
царапались. Солдаты, уже стояли солдаты, нас отталкивали. Тогда вышел врач и
подтвердил, что они полетят на самолете в Москву, но нам нужно принести им
одежду, - та, в которой они были на станции, сгорела. Автобусы уже не
ходили, и мы бегом через весь город. Прибежали с сумками, а самолет уже
улетел... Нас специально обманули... Чтобы мы не кричали, не плакали...
Ночь... По одну сторону улицы автобусы, сотни автобусов (уже готовили
город к эвакуации), а по другую сторону - сотни пожарных машин. Пригнали
отовсюду. Вся улица в белой пене... Мы по ней идем... Ругаемся и плачем...
По радио объявили, что, возможно, город эвакуируют на три-пять дней,
возьмите с собой теплые вещи и спортивные костюмы, будете жить в лесах. В
палатках. Люди даже обрадовались: на природу! Встретим там Первое мая.
Необычно. Готовили в дорогу шашлыки... Брали с собой гитары, магнитофоны...
Плакали только те, чьи мужья пострадали.
Не помню дороги... Будто очнулась, когда увидела его мать: "Мама, Вася
в Москве! Увезли специальным самолетом!" Но мы досадили огород (а через
неделю деревню эвакуируют!) Кто знал? Кто тогда это знал? К вечеру у меня
открылась рвота. Я - на шестом месяце беременности. Мне так плохо... Ночью
сню, что он меня зовет, пока он был жив, звал меня во сне: "Люся! Люсенька!"
А когда умер, ни разу не позвал. Ни разу... (Плачет.) Встаю я утром с
мыслью, что поеду в Москву. Сама... "Куда ты такая?" - плачет мать. Собрали
в дорогу и отца. Он снял со сберкнижки деньги, которые у них были. Все
деньги.
Дороги не помню... Дорога опять выпала из памяти... В Москве у первого
милиционера спросили, в какой больнице лежат чернобыльские пожарники, и он
нам сказал, я даже удивилась, потому что нас пугали: государственная тайна,
совершенно секретно.
Шестая больница - на "Щукинской"...
В эту больницу, специальная радиологическая больница, без пропусков не
пускали. Я дала деньги вахтеру, и тогда она говорит: "Иди". Кого-то опять
просила, молила... И вот сижу в кабинете у заведующей радиологическим
отделением - Ангелины Васильевны Гуськовой. Тогда я еще не знала, как ее
зовут, ничего не запоминала... Я знала только, что должна увидеть его...
Она сразу меня спросила:
- У вас есть дети?
Как я признаюсь?! И уже понимаю, что надо скрыть мою беременность. Не
пустит к нему! Хорошо, что я худенькая, ничего по мне незаметно.
- Есть. - Отвечаю.
- Сколько?
Думаю: "Надо сказать, что двое. Если один - все равно не пустит".
- Мальчик и девочка.
- Раз двое, то рожать, видно, больше не придется. Теперь слушай:
центральная нервная система поражена полностью, костный мозг поражен
полностью...
"Ну, ладно, - думаю, - станет немножко нервным".
- Еще слушай: если заплачешь - я тебя сразу отправлю. Обниматься и
целоваться нельзя. Близко не подходить. Даю полчаса.
Но я знала, что уже отсюда не уйду. Если уйду, то с ним. Поклялась
себе!
Захожу... Они сидят на кровати, играют в карты и смеются.
- Вася! - кричат ему.
Поворачивается:
- О, братцы, я пропал! И здесь нашла!
Смешной такой, пижама на нем сорок восьмого размера, а у него -
пятьдесят второй. Короткие рукава, короткие штанишки. Но опухоль с лица уже
сошла... Им вливали какой-то раствор...
- А чего это ты вдруг пропал? - Спрашиваю.
И он хочет меня обнять.
- Сиди-сиди, - не пускает его ко мне врач. - Нечего тут обниматься.
Как-то мы это в шутку превратили. И тут уже все сбежались, и из других
палат тоже. Все наши. Из Припяти. Их же двадцать восемь человек самолетом
привезли. Что там? Что там у нас в городе. Я отвечаю, что началась
эвакуация, весь город увозят на три или пять дней. Ребята молчат, а было там
две женщины, одна из них, на проходной в день аварии дежурила, и она
заплакала:
- Боже мой! Там мои дети. Что с ними?
Мне хотелось побыть с ним вдвоем, ну, пусть бы одну минуточку. Ребята
это почувствовали, и каждый придумал какую-то причину, и они вышли в
коридор. Тогда я обняла его и поцеловала. Он отодвинулся:
- Не садись рядом. Возьми стульчик.
- Да, глупости все это, - махнула я рукой. - А ты видел, где произошел
взрыв? Что там? Вы ведь первые туда попали...
- Скорее всего, это вредительство. Кто-то специально устроил. Все наши
ребята такого мнения.
Тогда так говорили. Думали.
На следующий день, когда я пришла, они уже лежали по одному, каждый в
отдельной палате. Им категорически запрещалось выходить в коридор. Общаться
друг с другом. Перестукивались через стенку... Точка-тире, точка-тире...
Врачи объяснили это тем, что каждый организм по-разному реагирует на дозы
облучения, и то, что выдержит один, другому не под силу. Там, где они
лежали, зашкаливали даже стены. Слева, справа и этаж под ними... Там всех
выселили, ни одного больного... Под ними и над ними никого...
Три дня я жила у своих московских знакомых. Они мне говорили: бери
кастрюлю, бери миску, бери все, что надо... Я варила бульон из индюшки, на
шесть человек. Шесть наших ребят... Пожарников... Из одной смены... Они все
дежурили в ту ночь: Ващук, Кибенок, Титенок, Правик, Тищура. В магазине
купила им всем зубную пасту, щетки, мыло. Ничего этого в больнице не было.
Маленькие полотенца купила... Я удивляюсь теперь своим знакомым, они,
конечно, боялись, не могли не бояться, уже ходили всякие слухи, но все равно
сами мне предлагали: бери все, что надо. Бери! Как он? Как они все? Они
будут жить? Жить... (Молчит). Встретила тогда много хороших людей, я не всех
запомнила... Мир сузился до одной точки... Укоротился... Он... Только он...
Помню пожилую санитарку, которая меня учила: "Есть болезни, которые не
излечиваются. Надо сидеть и гладить руки".
Рано утром еду на базар, оттуда к своим знакомым, варю бульон. Все
протереть, покрошить... Кто-то просил: "Привези яблочко". С шестью
полулитровыми баночками... Всегда на шестерых! В больницу... Сижу до вечера.
А вечером - опять в другой конец города. Насколько бы меня так хватило? Но
через три дня предложили, что можно жить в гостинице для медработников, на
территории самой больницы. Боже, какое счастье!!
- Но там нет кухни. Как я буду им готовить?
- Вам уже не надо готовить. Их желудки перестают воспринимать еду.
Он стал меняться - каждый день я встречала другого человека... Ожоги
выходили наверх... Во рту, на языке, щеках - сначала появились маленькие
язвочки, потом они разрослись... Пластами отходила слизистая... Пленочками
белыми... Цвет лица... Цвет тела... Синий... Красный... Серо-бурый... А оно
такое все мое, такое любимое! Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И
даже пережить... Спасало то, что все это происходило мгновенно; некогда было
думать, некогда было плакать.
Я любила его! Я еще не знала, как я его любила! Мы только поженились...
Идем по улице. Схватит меня на руки и закружится. И целует, целует. Люди
идут мимо, и все улыбаются...
Клиника острой лучевой болезни - четырнадцать дней... За четырнадцать
дней человек умирает...
В гостинице в первый же день дозиметристы меня замеряли. Одежда, сумка,
кошелек, туфли, - все "горело". И все это тут же у меня забрали. Даже нижнее
белье. Не тронули только деньги. Взамен выдали больничный халат пятьдесят
шестого размера, а тапочки сорок третьего. Одежду, сказали, может, привезем,
а, может, и нет, навряд ли она поддастся "чистке". В таком виде я и
появилась перед ним. Испугался: "Батюшки, что с тобой?" А я все-таки
ухитрялась варить бульон. Ставила кипятильник в стеклянную банку... Туда
бросала кусочки курицы... Маленькие-маленькие... Потом кто-то отдал мне свою
кастрюльку, кажется, уборщица или дежурная гостиницы. Кто-то - досочку, на
которой я резала свежую петрушку. В больничном халате сама я не могла
добраться до базара, кто-то мне эту зелень приносил. Но все бесполезно, он
не мог даже пить... Проглотить сырое яйцо... А мне хотелось достать
что-нибудь вкусненькое! Будто это могло помочь. Добежала до почты: "Девочки,
- прошу, - мне надо срочно позвонить моим родителям в Ивано-Франковск. У
меня здесь умирает муж". Почему-то они сразу догадались, откуда я и кто мой
муж, моментально соединили. Мой отец, сестра и брат в тот же день вылетели
ко мне в Москву. Они привезли мои вещи. Деньги.
Девятого мая... Он всегда мне говорил: "Ты не представляешь, какая
красивая Москва! Особенно на День Победы, когда салют. Я хочу, чтобы ты
увидела". Сижу возле него в палате, открыл глаза:
- Сейчас день или вечер?
- Девять вечера.
- Открывай окно! Начинается салют!
Я открыла окно. Восьмой этаж, весь город перед нами! Букет огня
взметнулся в небо.
- Вот это да!
- Я обещал тебе, что покажу Москву. Я обещал, что по праздникам буду
всю жизнь дарить цветы...
Оглянулась - достает из-под подушки три гвоздики. Дал медсестре деньги
- и она купила.
Подбежала и целую:
- Мой единственный! Любовь моя!
Разворчался:
- Что тебе приказывают врачи? Нельзя меня обнимать! Нельзя целовать!
Мне не разрешали его обнимать... Но я... Я поднимала и сажала его...
Перестилала постель... Ставила градусник... Приносила и уносила судно... Всю
ночь сторожила рядом...
Хорошо, что не в палате, а в коридоре... У меня закружилась голова, я
ухватилась за подоконник... Мимо шел врач, он взял меня за руку. И
неожиданно:
- Вы беременная?
- Нет-нет! - Я так испугалась, чтобы нас кто-нибудь не услышал.
- Не обманывайте, - вздохнул он.
Я так растерялась, что не успела его ни о чем попросить.
Назавтра меня вызывают к заведующей:
- Почему вы меня обманули? - спросила она.
- Не было выхода. Скажи я правду - отправили бы домой. Святая ложь!
- Что вы наделали!!
- Но я с ним...
Всю жизнь буду благодарна Ангелине Васильевне Гуськовой. Всю жизнь!
Другие жены тоже приезжали, но их уже не пустили. Были со мной их
мамы... Мама Володи Правика все время просила Бога: "Возьми лучше меня".
Американский профессор, доктор Гейл... Это он делал операцию по
пересадке костного мозга... Утешал меня: надежда есть, маленькая, но есть.
Такой могучий организм, такой сильный парень! Вызвали всех его
родственников. Две сестры приехали из Беларуси, брат из Ленинграда, там
служил. Младшая Наташа, ей было четырнадцать лет, очень плакала и боялась.
Но ее костный мозг подошел лучше всех... (Замолкает.) Я уже могу об этом
рассказывать... Раньше не могла... Я десять лет молчала... Десять лет.
(Замолкает.)
Когда он узнал, что костный мозг берут у его младшей сестрички, наотрез
отказался: "Я лучше умру. Не трогайте ее, она маленькая". Старшей сестре
Люде было двадцать восемь лет, она сама медсестра, понимала, на что идет.
"Только бы он жил", - говорила она. Я видела операцию. Они лежали рядышком
на столах... Там большое окно в операционном зале. Операция длилась два
часа... Когда кончили, хуже было Люде, чем ему, у нее на груди восемнадцать
проколов, тяжело выходила из-под наркоза. И сейчас болеет, на
инвалидности... Была красивая, сильная девушка. Замуж не вышла... А я тогда
металась из одной палаты в другую, от него - к ней. Он лежал уже не в
обычной палате, а в специальной барокамере, за прозрачной пленкой, куда
заходить не разрешалось. Там такие специальные приспособления есть, чтобы,
не заходя под пленку, вводить уколы, ставить катэтор... Но все на липучках,
на замочках, и я научилась ими пользоваться... Отсовывать... И пробираться к
нему... Возле его кровати стоял маленький стульчик... Ему стало так плохо,
что я уже не могла отойти, ни на минуту. Звал меня постоянно: "Люся, где ты?
Люсенька!" Звал и звал... Другие барокамеры, где лежали наши ребята,
обслуживали солдаты, потому что штатные санитары отказались, требовали
защитной одежды. Солдаты выносили судно. Протирали полы, меняли постельное
белье... Все делали... Откуда там появились солдаты? Не спрашивала... Только
он... Он... А каждый день слышу: умер, умер... Умер Тищура. Умер Титенок.
Умер... Как молотком по темечку...
Стул двадцать пять - тридцать раз в сутки... С кровью и слизью... Кожа
начала трескаться на руках, ногах... Все покрылось волдырями... Когда он
ворочал головой, на подушке оставались клочья волос... Я пыталась шутить:
"Даже удобно. Не надо носить расческу". Скоро их всех постригли. Его я
стригла сама. Я все хотела ему делать сама. Если бы я могла выдержать
физически, то я все двадцать четыре часа не ушла бы от него. Мне каждую
минутку было жалко... Минутку и то жалко... (Долго молчит.) Приехал мой брат
и испугался: "Я тебя туда не пущу!" А отец говорит ему: "Такую разве не
пустишь? Да она в окно влезет! По пожарной лестнице!"
Отлучилась... Возвращаюсь - на столике у него апельсин... Большой, не
желтый, а розовый. Улыбается: "Меня угостили. Возьми себе". А медсестра
через пленочку машет, что нельзя этот апельсин есть. Раз возле него уже
какое-то время полежал, его не то, что есть, к нему прикасаться страшно.
"Ну, съешь, - просит. - Ты же любишь апельсины". Я беру апельсин в руки. А
он в это время закрывает глаза и засыпает. Ему все время давали уколы, чтобы
он спал. Наркотики. Медсестра смотрит на меня в ужасе... А я? Я готова
сделать все, чтобы он только не думал о смерти... И о том, что болезнь его
ужасная, что я его боюсь... Обрывок какого-то разговора... У меня в
памяти... Кто-то увещевает: "Вы должны не забывать: перед вами уже не муж,
не любимый человек, а радиоактивный объект с высокой плотностью заражения.
Вы же не самоубийца. Возьмите себя в руки". А я как умалишенная: "Я его
люблю! Я его люблю!" Он спал, я шептала: "Я тебя люблю!" Шла по больничному
двору: "Я тебя люблю!" Несла судно: "Я тебя люблю!" Вспоминала, как мы с ним
раньше жили... В нашем общежитии... Он засыпал ночью только тогда, когда
возьмет меня за руку. У него была такая привычка: во сне держать меня за
руку... Всю ночь...
А в больнице я возьму его за руку и не отпускаю...
Ночь. Тишина. Мы одни. Посмотрел на меня внимательно-внимательно и
вдруг говорит:
- Так хочу увидеть нашего ребенка. Какой он?
- А как мы его назовем?
- Ну, это ты уже сама придумаешь...
- Почему я сама, если нас двое?
- Тогда, если родится мальчик, пусть будет Вася, а если девочка -
Наташка.
- Как это Вася? У меня уже есть один Вася. Ты! Мне другого не надо.
Я еще не знала, как я его любила! Он... Только он... Как слепая! Даже
не чувствовала толчков под сердцем... Хотя была уже на шестом месяце... Я
думала, что он внутри меня мой маленький, и он защищен...
О том, что ночую у него в барокамере, никто из врачей не знал. Не
догадывался... Пускали меня медсестры. Первое время тоже уговаривали: "Ты -
молодая. Что ты надумала? Это уже не человек, а реактор. Сгорите вместе". Я,
как собачка, бегала за ними... Стояла часами под дверью. Просила-умоляла...
И тогда они: "Черт с тобой! Ты - ненормальная". Утром перед восьмью часами,
когда начинался врачебный обход, показывают через пленку: "Беги!". На час
сбегаю в гостиницу. А с девяти утра до девяти вечера у меня пропуск. Ноги у
меня до колен посинели, распухли, настолько я уставала...
Пока я с ним... Этого не делали... Но, когда уходила, его
фотографировали... Одежды никакой. Голый. Одна легкая простыночка поверх. Я
каждый день меняла эту простыночку, а к вечеру она вся в крови. Поднимаю
его, и у меня на руках остаются кусочки его кожи, прилипают. Прошу:
"Миленький! Помоги мне! Обопрись на руку, на локоть, сколько можешь, чтобы я
тебе постель разгладила, не покинула наверху шва, складочки". Любой шовчик -
это уже рана на нем. Я срезала себе ногти до крови, чтобы где-то его не
зацепить. Никто из медсестер не мог подойти, прикоснуться, если что-нибудь
нужно, зовут меня. И они фотографировали... Говорили, для науки. А я бы их
всех вытолкнула оттуда! Кричала бы! Била! Как они могут! Все мое... Все
любимое... Если бы я могла их туда не пустить! Если бы...
Выйду из палаты в коридор... И иду на стенку, на диван, потому что я их
не вижу. Говорю дежурной медсестре: "Он умирает". - Она мне отвечает: "А что
ты хочешь? Он получил тысяча шестьсот рентген, а смертельная доза четыреста.
Ты сидишь возле реактора". Все мое... Все любимое.
Когда они все умерли, в больнице сделали ремонт... Стены скоблили,
взорвали паркет и вынесли... Столярку.
Дальше... Последнее... Помню вспышками... Обрыв...
Ночь сижу возле него на стульчике... В восемь утра: "Васенька, я пойду.
Я немножко отдохну". Откроет и закроет глаза - отпустил. Только дойду до
гостиницы, до своей комнаты, лягу на пол, на кровати лежать не могла, так
все болело, как уже стучит санитарка: "Иди! Беги к нему! Зовет беспощадно!"
А в то утро Таня Кибенок так меня просила, молила: "Поедем со мной на
кладбище. Я без тебя не смогу". В то утро хоронили Витю Кибенка и Володю
Правика... С Витей они были друзья... Мы дружили семьями... За день до
взрыва вместе сфотографировались у нас в общежитии. Такие они наши мужья там
красивые! Веселые! Последний день нашей той жизни... Такие мы счастливые!
Вернулась с кладбища, быстренько звоню на пост медсестре: "Как он там?"
- "Пятнадцать минут назад умер". Как? Я всю ночь у него. Только на три часа
отлучилась! Стала у окна и кричала: "Почему? За что?" Смотрела на небо и
кричала... На всю гостиницу... Ко мне боялись подойти... Опомнилась:
напоследок его увижу! Увижу! Скатилась с лестницы... Он лежал еще в
барокамере, не увезли... Последние слова его: "Люся! Люсенька!" - "Только
отошла. Сейчас прибежит", - успокоила медсестра. Вздохнул и затих...
Уже я от него не оторвалась... Шла с ним до гроба... Хотя запомнила не
сам гроб, а большой полиэтиленовый пакет... Этот пакет... В морге спросили:
"Хотите, мы покажем вам, во что его оденем". Хочу! Одели в парадную форму,
фуражку наверх на грудь положили. Обуть не обули, не подобрали обувь, потому
что ноги распухли... Парадную форму тоже разрезали, натянуть не могли,
целого тела уже не было... Все - рана... В больнице последние два дня...
Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, тело от нее отошло...
Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот... Захлебывался своими
внутренностями... Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него
выгребаю... Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить...
Это все такое родное... Такое любимое... Ни один размер обуви невозможно
было натянуть... Положили в гроб босого...
На моих глазах... В парадной форме его засунули в целлофановый мешок и
завязали... И этот мешок уже положили в деревянный гроб... А гроб еще одним
мешком обвязали... Целлофан прозрачный, но толстый, как клеенка... И уже все
это поместили в цинковый гроб... Втиснули... Одна фуражка наверху
осталась...
Съехались все... Его родители, мои родители... Купили в Москве черные
платки... Нас принимала чрезвычайная комиссия. И всем говорила одно и то же,
что отдать вам тела ваших мужей, ваших сыновей мы не можем, они очень
радиоактивные и будут похоронены на московском кладбище особым способом. В
запаянных цинковых гробах, под бетонными плитками. И вы должны этот документ
подписать... Если кто-то возмущался, хотел увезти гроб на родину, его
убеждали, что они, мол, герои и теперь семье уже не принадлежат. Они уже
государственные люди... Принадлежат государству.
Сели в катафалк... Родственники и какие-то военные люди. Полковник с
рацией... По рации передают: "Ждите наших приказаний! Ждите!" Два или три
часа колесили по Москве, по кольцевой дороге. Опять в Москву возвращаемся...
По рации: "На кладбище въезд не разрешаем. Кладбище атакуют иностранные
корреспонденты. Еще подождите". Родители молчат... Платок у мамы черный... Я
чувствую, что теряю сознание. Со мной истерика: "Почему моего мужа надо
прятать? Он - кто? Убийца? Преступник? Уголовник? Кого мы хороним?" Мама:
"Тихо, тихо, дочечка". Гладит меня по голове... Полковник передает:
"Разрешите следовать на кладбище. С женой истерика". На кладбище нас
окружили солдаты... Шли под конвоем... И гроб несли... Никого не пустили...
Одни мы были... Засыпали моментально. "Быстро! Быстро!" - командовал офицер.
Даже не дали гроб обнять... И - сразу в автобусы... Все крадком...
Мгновенно купили и принесли обратные билеты... На следующий день. Все
время с нами был какой-то человек в штатском, с военной выправкой, не дал
даже выйти из гостиницы и купить еду в дорогу. Не дай Бог, чтобы мы с
кем-нибудь заговорили, особенно я. Как будто я тогда могла говорить, я уже
даже плакать не могла. Дежурная, когда мы уходили, пересчитала все
полотенца, все простыни... Тут же их складывала в полиэтиленовый мешок.
Наверное, сожгли... За гостиницу мы сами заплатили... За четырнадцать
суток...
Клиника лучевой болезни - четырнадцать суток... За четырнадцать суток
человек умирает...
Дома я уснула. Зашла в дом и повалилась на кровать. Я спала трое
суток... Приехала "Скорая помощь". "Нет, - сказал врач, - она не умерла. Она
проснется. Это такой страшный сон".
Мне было двадцать три года...
Я помню сон... Приходит ко мне моя умершая бабушка, в той одежде, в
которой мы ее похоронили. И наряжает елку. "Бабушка, почему у нас елка? Ведь
сейчас лето?" - "Так надо. Скоро твой Васенька ко мне придет". А он вырос
среди леса. Я помню сон. - Вася приходит в белом и зовет Наташу. Нашу
девочку, которую я еще не родила. Уже она большая. Подросла. Он подбрасывает
ее под потолок, и они смеются... А я смотрю на них и думаю, что счастье -
это так просто. Я сню... Мы бродим с ним по воде. Долго-долго идем...
Просил, наверное, чтобы я не плакала... Давал знак. Оттуда... Сверху...
(Затихает надолго.)
Через два месяца я приехала в Москву. С вокзала - на кладбище. К нему!
И там на кладбище у меня начались схватки... Только я с ним заговорила...
Вызвали "Скорую"... Рожала я у той же Ангелины Васильевны Гуськовой. Она
меня еще тогда предупредила: "Рожать приезжай к нам". На две недели раньше
срока родила...
Мне показали... Девочка... "Наташенька, - позвала я. - Папа назвал тебя
Наташенькой". На вид здоровый ребенок. Ручки, ножки... А у нее был цирроз
печени... В печени - двадцать восемь рентген... Врожденный порок сердца...
Через четыре часа сказали, что девочка умерла... И опять, что мы ее вам не
отдадим! Как это не отдадите?! Это я ее вам не отдам! Вы хотите ее забрать
для науки, а я ненавижу вашу науку! Ненавижу! Она забрала у меня сначала
его, а теперь еще хочет... Не отдам! Я похороню ее сама. Рядом с ним...
(Молчит.)
Все не те слова вам говорю... Не такие... Нельзя мне кричать после
инсульта. И плакать нельзя. Потому и слова не такие... Но скажу... Еще никто
не знает... Когда я не отдала им мою девочку... Нашу девочку... Тогда они
принесли мне деревянную коробочку: "Она - там". Я посмотрела... Ее
запеленали... Она в пеленочках... И тогда я заплакала: "Положите ее у его
ног. Скажите, что это наша Наташенька".
Там, на могилке не написано: Наташа Игнатенко... Там только его имя...
Она же была без имени, без ничего... Только душа... Душу я там и
похоронила...
Я прихожу к ним всегда с двумя букетами: один - ему, второй - на уголок
кладу ей. Ползаю у могилы на коленках... Всегда на коленках... (Бессвязно).
Я ее убила... Я... Она... Спасла... Моя девочка меня спасла, она приняла
весь радиоудар на себя, стала как бы приемником этого удара. Такая
маленькая. Крохотулечка. (Задыхаясь) Она спасла... Но я любила их двоих...
Разве... Разве можно убить любовью? Такой любовью!!... Почему это рядом?
Любовь и смерть... Вместе... Кто мне объяснит? Ползаю у могилы на
коленках... (Надолго затихает).
...В Киеве мне дали квартиру. В большом доме, где теперь живут все, кто
с атомной станции. Квартира большая, двухкомнатная, о какой мы с Васей
мечтали. А я сходила в ней с ума! В каждом углу, куда ни гляну - везде он...
Начала ремонт, лишь бы не сидеть, лишь бы забыться. И так два года... Сню
сон... Мы идем с ним, а он идет босиком... "Почему ты всегда необутый?" -
"Да потому, что у меня ничего нет". Пошла в церковь... Батюшка меня научил:
"Надо купить тапочки большого размера и положить кому-нибудь в гроб.
Написать записку - что это ему". Я так и сделала... Приехала в Москву и
сразу - в церковь. В Москве я к нему ближе... Он там лежит, на Митинском
кладбище... Рассказываю служителю, что так и так, мне надо тапочки передать.
Спрашивает: "А ведомо тебе, как это делать надо?" Еще раз объяснил... Как
раз внесли отпевать дедушку старого. Я подхожу к гробу, поднимаю накидочку и
кладу туда тапочки. "А записку ты написала?" - "Да, написала, но не указала,
на каком кладбище он лежит". - "Там они все в одном мире. Найдут его".
У меня никакого желания к жизни не было. Ночью стою у окна, смотрю на
небо: "Васенька, что мне делать? Я не хочу без тебя жить". Днем иду мимо
детского садика, стану и стою... Глядела бы и глядела на детей... Я сходила
с ума! И стала ночью просить: "Васенька, я рожу ребенка. Я уже боюсь быть
одна. Не выдержу дальше. Васенька!!" А в другой раз так попрошу: "Васенька,
мне не надо мужчины. Лучше тебя для меня нет. Я хочу ребеночка".
Мне было двадцать пять лет...
Я нашла мужчину... Я все ему открыла. Всю правду - что у меня одна
любовь, на всю жизнь... Я все ему открыла... Мы встречались, но я никогда
его в дом к себе не звала, в дом не могла... Там - Вася...
Работала я кондитером... Леплю торт, а слезы катятся... Я не плачу, а
слезы катятся... Единственное, о чем девочек просила: "Не жалейте меня.
Будете жалеть, я уйду". Я хотела быть, как все...
Принесли мне Васин орден... Красного цвета... Я смотреть на него долго
не могла... Слезы катятся...
...Родила мальчика. Андрей... Андрейка... Подруги останавливали: "Тебе
нельзя рожать", и врачи пугали: "Ваш организм не выдержит". Потом... Потом
они сказали, что он будет без ручки... Без правой ручки... Аппарат
показывал... "Ну, и что? - думала я. - Научу писать его левой ручкой". А
родился нормальный... красивый мальчик... Учится уже в школе, учится на одни
пятерки. Теперь у меня есть кто-то, кем я дышу и живу. Свет в моей жизни. Он
прекрасно все понимает: "Мамочка, если я уеду к бабушке, на два дня, ты
дышать сможешь?" Не смогу! Боюсь на день с ним разлучиться. Мы шли по
улице... И я, чувствую, падаю... Тогда меня разбил первый инсульт... Там, на
улице... "Мамочка, тебе водички дать". - "Нет, ты стой возле меня. Никуда не
уходи". И хватанула его за руку. Дальше не помню... Открыла глаза в
больнице... Но так его хватанула, что врачи еле разжали мои пальцы. У него
рука долго была синяя. Теперь выходим из дома: "Мамочка, только не хватай
меня за руку. Я никуда от тебя не уйду". Он тоже болеет: две недели в школе,
две дома с врачом. Вот так и живем. Боимся друг за друга. А в каждом углу
Вася. Его фотографии... Ночью с ним говорю и говорю... Бывает, меня во сне
попросит: "Покажи нашего ребеночка". Мы с Андрейкой приходим... А он
приводит за руку дочку... Всегда с дочкой... Играет только с ней...
Так я и живу... Живу одновременно в реальном и нереальном мире. Не
знаю, где мне лучше... (Встает. Подходит к окну). Нас тут много. Целая
улица, ее так и называют - чернобыльская. Всю свою жизнь эти люди на станции
проработали. Многие до сих пор ездят туда на вахту, теперь станцию
обслуживают вахтовым методом. Никто там не живет. У них тяжелые заболевания,
инвалидности, но работу свою не бросают, боятся даже подумать о том, что
реактор остановят. Где и кому они сегодня нужны в другом месте? Часто
умирают. Умирают мгновенно. Они умирают на ходу - шел и упал, уснул и не
проснулся. Нес медсестре цветы и остановилось сердце. Они умирают, но их
никто по-настоящему не расспросил. О том, что мы пережили... Что видели... О
смерти люди не хотят слушать. О страшном...
Но я вам рассказывала о любви... Как я любила..."
Людмила Игнатенко, жена погибшего пожарника Василия Игнатенко
взято у pleno_de_vida